20 авг/ 2018

Как же так вышло? Избранное

Автор
Оцените материал
(1 Голосовать)

kakze

Грановский шел по разбитому шляху в пустой неприветливой степи. Осеннее солнце уже начинало заваливаться за край земли – туда, куда неизменно уходило оно каждый вечер, затем, чтобы утром снова взойти над миром и осенить его своим теплом и божественной любовью.

А ночью в небе зажигались звезды – эти далекие, удивительные лампады, сотворенные Господом Вседержителем для освещения лика земли. И бледнолицая луна блистала среди звезд, изливая на землю свой томный желтый свет, сладострастная и неверная – царица ночи.

Сколько же дорог было исхожено им по этой прекрасной Земле, сколько истоптано башмаков… и не всегда-то ведь его пути бывали прямыми…  

Что ж, несть человек, яко жив будет, и не согрешит. И он – не исключение. Бывало все: и супружеские измены, и выпивоны… и еще кое-что такое, о чем даже совестно теперь и вспоминать.

И все-таки он был убежден в том, что не хуже всех прочих людей на этой планете. И если сравнить себя с некоторыми из них – то, пожалуй, даже и много лучше.

Откуда была в нем эта уверенность? С каких таких далеких галактик залетела в его сердце эта сладкая мыслишка о том, что он – особенный, не такой, как все прочие человецы?

Степь расстилалась перед ним – однообразная, унылая и, казалось, ей не будет края и конца. Как же он попал сюда? Каким ветром его занесло в эти края?

Дни становились короче, а темные ночи – длиннее, и мутное солнышко все реже и реже проглядывало сквозь слезливые серые тучи… И шагать становилось всё тяжелей…   

Скоро ль конец пути? Этого длинного пути, в конце которого настанет, наконец-то, долгожданный отдых?

Уже в сумерках он увидал на пригорке одинокую хату. Усталый, голодный, едва волоча ноги, он добрел до нее и постучался в маленькое подслеповатое окошко.

Никто не откликнулся на его стук. Грановский подошел к двери и толкнул ее. Она открылась, и он попал в темные сени, а из них – в чистую опрятную комнату.

В комнате было светло и уютно.

У стола, покрытого белой скатертью, сидела женщина средних лет, осанистая, пригожая, с добрым лицом и карими ласковыми глазами, а  рядом стоял Серега Бубенчик. 

Грановский не удивился, увидев Бубенчика, хотя и знал, что тот умер уже много лет тому назад.  

Он смотрел на своего старого школьного приятеля и снисходительно улыбался. Все такой же красавчик – наивный и бестолковый – каким он ушел из жизни в свои неполные двадцать пять лет!

И воспоминания детства вдруг нахлынули на него.

Как-то разом вспомнилось все: и их далекие детские игры, и приключения юности…  

Ах, как сражались они на деревянных мечах, героически отражая удары крышками от кастрюль – настоящие рыцари из романов Вальтера Скотта! И как бегали ловить рыбу на реку Кошевую, и купались, словно селезни, в Ковше за мостом, и гоняли в футбол…

А игра в прятки?

Сердце защемило, и что-то светлое, солнечное поднялось из самых сокровенных глубин его души.

Играли они у Сереги дома, в длинном темном коридоре без единого окна, и в их игре принимало участие три человека: он, Сергей и его двоюродная сестра Люда.

Двое прятались, а третий водил. И, найдя кого-либо, он должен был определить, кто есмь сей человек и громогласно объявить его имя.

Больше всего ему нравилось искать.

Он двигался по коридору, в кромешной темноте, ощупывая стены. И вдруг его руки натыкались на чье-то тело… некто неведомый, таинственный, прятался под ворохом одежды, висящей на вешалке, прикреплённой к стене.

Он раздвигал одежду и начинал исследовать тело.

Кто бы это мог быть?

А она стояла, опустив руки по швам – горячая, нежная и покорная. И он чувствовал на себе её жаркое дыхание, и жадно ощупывал её, и тискал её упругую девичью грудь, и всё делал вид, что никак не может разобраться, кто же это – Люда, или Сережа? 

И голова его пылала, и уплывала куда-то набекрень, и сердце билось учащенно и восторженно… И он все тискал, тискал ее и… всё гадал:

– Не пойму никак… Кто это? Ты, Серега?

Он знал, что Людка была влюблена в него и безмолвно страдала. Повзрослев, она стала красивой, фигуристой девушкой, и наверняка стала бы ему доброй женой.  Однако их жизненные пути-дороженьки разошлись. Она вышла замуж за зубного техника, а он…

Но почему, скажите на милость, парни вроде него всегда ищут – и находят же ведь, непременно находят себе в жены именно таких девчонок, от которых потом – хоть в петлю лезь?

Бубенчик же женился на милой и тихой таджичке с певучим именем Гулянда, смастерил ей сына и привез её в родной Херсон из Нурека, куда его занесло ветром то ли романтики, то ли погони за длинным рублем, ибо в те годы там шла всесоюзная ударная стройка нурекской ГЭС.  

Он же в это время проходил срочную службу в Йошкар-Оле и, когда явился после дембеля в Херсон, Серега уже выпивал изрядно.

Они частенько вели задушевные беседы.

Семейная жизнь Бубенчика летела козе под хвост, и Гулянда поставила ему ультиматум: или водка, или я. Серега колебался в выборе, но верх всё-таки одерживала водка, и, наконец, жена объявила ему, чтобы он спал со своей бутылкой, коль она ему столь мила.

Бубенчик был возмущен этим до глубины души, винил во всех своих бедах супругу и считал, что это именно из-за неё он и вынужден пить окаянную.    

Грановский подвергал резкой критике сию точку зрения и наставлял Бубенчика на путь истины и добра. А в качестве примера для подражания приводил свою скромную особу.

Разве он, как и Сергей, не водил козу, когда накатывало? Но ведь он же головы не терял! Учился в институте на вечернем отделении, работал инженером – торил себе дорогу в жизни, так сказать, «собственными руками!»

А его жена, Екатерина – она что же, святая? Отнюдь. У них тоже случаются ссоры. Да такие – что Бубенчику и не снилось даже!  Но он же держится, как на Курской Дуге!

Вот и Бубенчику следует проявить свой мужской характер и бросить пить – категорически и бесповоротно!

И чего тебе, собака, не хватает, витийствовал Грановский.  Жена добрая, умная, красивая, растет чудесный сынишка, крыша над головой не каплет, токарничаешь на заводе и зарабатываешь так, что дай бог каждому.

Ты что же это, сукин кот, хочешь погубить и себя, и свою семью? А о сердце своем ты подумал? От службы ты, значит, откосил, медкомиссию не прошёл, а пить как коняге – здоровья хватает? Загнешься к лысой бабушке – и никто тебе не будет виноват.

Задушевные беседы эти протекали, естественно, в соответствующей обстановке – в какой-нибудь забегаловке или же поблизости от гастронома, где можно было купить без лишних хлопот выпивон. Бубенчик, под напором его аргументов, сдавался, начинал согласно кивать головой, прикладывать руку к сердцу, и торжественно объявлять, что сегодня он пьет уже в самый наипоследний раз.

Гулянда бросила его. Возможно, дело можно было бы ещё и поправить, но Бубенчик с горя запил уже по-чёрному и однажды, упав под забором, перешел в мир иной.

И вот теперь они повстречались в этой комнате.

– Ну, вот видишь, – снисходительно улыбаясь, уколол Сергея Грановский. – Я же говорил тебе: не пей!  А ты?

Лицо женщины почему-то омрачилось – словно на него набежала тень.

– Обожди… – сказал Сергей, поднимая палец и глядя на Грановского очень серьезными глазами. – Еще увидишь!

Было в этих словах что-то недосказанное, сокровенное…

Женщина поднялась из-за стола, подошла к двери в глубине комнаты и поманила Грановского к себе. Он подошел к ней. Она отодвинула засов, открыла дверь и сказала ему:

– Ступай.

Грановский перешагнул порог дома, и его поглотила ночная тьма.

Засов задвинулся за ним, и он услышал его скрежет.

По его телу пробежала зыбкая дрожь.

Его окружал лес, и в его чащобах рыскали голодные волки. В любую секунду они могли наброситься на него и растерзать. Он, впрочем, не видел ни леса, ни волков, ибо его обступала кромешная тьма, но каждой клеточкой своей кожи чувствовал и лес, и присутствие в нём кровожадных зверей.

А в комнате было так уютно, так светло и так хорошо!

Грановский забарабанил кулаками в дверь.

– Пустите! Пустите!

Грудь его разрывалась от ужаса и отчаяния.

Как же так?

Он, такой интеллигентный, такой добрый и такой хороший – и вдруг оказался в этой кромешной тьме?

Но он не хочет, он не хочет!

Друзья, я не хочу тут никого пугать, но это действительно очень страшно.

Прочитано 2940 раз Последнее изменение 03 авг/ 2020
Николай Довгай

Живу в Херсоне. Член Межрегионального Союза Писателей Украины. Автор этого сайта.

Моя страница на facebook                                 Моя страница vk 
Группа "ПУТНИК" на facebook                          Публичная страница "ПУТНИК" vk

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Другие материалы в этой категории: « Там, за горою, окончание

Комментарии   

0 # Владимир Кучеренко 24.08.2018 12:42
С Грановским читается лучше, да и рассказ написан хорошо. Но все же кое-что не согласуется с моим куцым духовным опытом из области потусторонней... Мне кажется, что все умершие сражу после смерти осознают свои тяжкие грехи и трепещут в ужасе. Они не хотят в ад. И Господь оставляет души до Страшного Суда ни в аду, и не в раю, И если кто из живых начинает молиться за такую душу, то она начинает подниматься к Свету. Самостоятельно душу улучшить свое состояние не в силах... :roll:
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Николай Довгай 24.08.2018 12:59
Володя, согласен с тобой. Но в мире есть много дивного, мой друг Гораций, или как-то так, кажется, говаривал Платон, или кто-то еще. Признаюсь уж теперь, что исходил я не из духовного опыта святых отцов церкви, а описал, как сумел, быть может и нечто ложное, не соответствующее действительности. Привиделся мне во сне мой старый школьный приятель - парень бесхитростный и бесхарактерный. Рос он без отца, под присмотром мамы и бабушки - маменькин сыночек. С него смеялись в классе за его неуклюжесть какую-то иной раз. И умер молодым - именно так, как я и описал. Но вот он оказался в светлой комнате - а я за ее порогом, во тьме. Не очень-то приятно там очутиться, скажу я тебе. Слава Богу, что проснулся! ;-)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Николай Довгай 24.08.2018 13:01
И, кстати уж, замечу, что я и его упоминаю иной раз в своих молитвах.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Владимир Кучеренко 22.08.2018 05:21
Насколько я понял, Серега Бубенчик - алкаш и забулдыга, рано умерший, после смерти удостоился лучшей участи, чем ОН... Я так полагаю, что и ОН тоже перешел в мир иной. Но хотелось бы, чтобы автор не писал с большой буквы ОН, а расшифровал, что это значит. Может быть это новоявленный император, например, Николай ІІ подписывался так - Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец и т. д. Непонятно также, каким образом, Бубенчик оказался после смерти в светлой комнате, когда его место во тьме кромешней. Может кто-то из живых молится за него? Это не показано.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Николай Довгай 22.08.2018 08:06
Цитата:
Непонятно также, каким образом, Бубенчик оказался после смерти в светлой комнате, когда его место во тьме кромешней.
Володя, разве мы можем знать, где место человеку в его посмертии и куда его определит Господь? И разве не может оказаться так, что горький пьяница, понимающий в душе своей, что он - дрянь, вдруг окажется в светлой комнате, а гордец, считающий себя пупом Земли и даже на том свете судящий своего друга, может оказаться во тьме внешней? И, к тому же, если все показывать да разжевывать, так это уже выйдет не короткий рассказик, а целая повесть. И, напоследок, хотел бы заметить, что это - просто рассказ, а не святое писание, и именно так к нему и следует относиться.
Вместо ОН можно было бы поставить и фамилию, согласен. Возможно, я так сделаю, если еще раз вернусь к этому рассказу. Пока же да будет так.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
0 # Николай Довгай 22.08.2018 09:18
Володя, все же насчет ОН ты верно подметил, я и сам чувствовал, что нужно обозначить своего героя как-то конкретнее. Что я и сделал. Нарек ему фамилию: Грановский. С ней он и пойдет по своему жизненному пути. :-?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить