Путник

Вторник, 23 января 2018 17:42

В созвездии Медузы, роман-сказка, часть третья, гл. 9 Избранное

Автор
Оцените материал
(1 Голосовать)

konfetkin

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава девятая

Похмелье

Ночь прошла, и мутные лучи холодного рассвета заскользили по унылым топям Чёртовни. Горелик, с пустым лукошком в руке, крался к реке. Клеопатра предупреждала его, чтобы он не делал этого. Но разве он мог устоять?

В его груди пылал адский огонь, его мучила жажда, и башка раскалывалась на части. За глоток воды бывалый бес был готов прыгнуть сейчас и в бездну преисподней – к красным мутантам, на Уровень Зет, к чертям собачьим, куда угодно. Пить, пить! Хотя бы чуточку притушить этот невыносимый пожар, бушевавший в его груди.

О, Боже, и что же это за мир такой, Господи?! Почему, почему он в нем оказался? Белиберда и Клеопатра, черти с вилами, одноглазый и Мокушка, бой с Толяном под оранжевой луной, голые красотки с мохнатыми хвостами, самогонное озеро, по которому он бегал этой ночью со вздыбленными от ужаса волосами – что это? Реальность? Или у него белая горячка?

О, если бы это была всего лишь белая горячка!

Очень, очень хотелось бы верить в то, что он просто допился до чертиков – вот ему и мерещится всякая чушь. Ведь от белой горячки можно и излечиться, если, понятно, взяться за дело с умом. (А уж кому-кому – а ему-то ума не занимать!) Но что, если это не белочка? Что, если он и впрямь увезен Железным Змием за тридевять земель, за Лысую Гору, к чертям на рога? Тогда его дело – швах! тогда – кранты!

Впрочем, каким-то шестым чувством, Горелик уже знал, что это – точно не белочка. И что он действительно в Чёртовне, и назад ему хода нет! Дорогу сюда он протоптал сам, еще в той, прежней своей жизни. Так что черноголовые демоны высадили его на этой станции не случайно! О, не случайно! Отнюдь!

Ведь уже и там, за Лысой Горой, он был связан незримыми нитями и с Клеопатрой и с Белибердой, и с этим дурьем озером, и с хвостатыми красотками. Он бывал здесь и раньше в тяжелых оковах сна, после отвратительных оргий и пьяных дебошей, когда его душа странствовала над этими мрачными топями под оранжевой луной.

О, он уже спускался в эти смрадные норы преисподней, где обитал ненасытный Глиста. Он бывал в адских городах, населенных тупоголовыми Титанами; и красные карлики жгли его раскаленными щипцами, пока его тело пребывало в глубоких омутах пьяного сна. Он видел чертей, звавших его к себе из черных провалов преисподней. Не удивительно, что и Клеопатра, и Белла, и Белиберда сразу же признали в нем своего. И для одноглазого он тоже был своим, братишкой. Вот, вот отчего ему здесь все так знакомо, вот почему он здесь – в своем родимом краю!

Река виднелась шагах в ста, и Горелик, держась ладонью за покалывающий бок, ускорил ход.

…Когда они вылезали из пьяного омута под эти унылые небеса, Клеопатра вручила ему лукошко и сказала, указывая на красную ягоду, произраставшую на болотных кочках:

– Это – цимбель, любимое лакомство Глисты. Хочешь поладить с шефом – накоси ему цимбеля побольше. А нет…

Весельчак Белиберда – опухший, с трясущимися руками, был настолько плох, что даже не отпустил, в пояснение слов Клеопатры, ни одной из своих плоских шуточек. Не лучшим образом выглядела и блистательная Белла. Да и можно ли вообразить себе зрелище, более удручающее, чем похмелье перепивших бесов?

– …Учти, это дело архиважное, можно даже сказать, политическое! – вправляла мозги Горелику Клеопатра. – Так что не подкачай. Вот это – наша территория,– она очертила клюкой пространство, терявшееся серой пелене. – А там, за Чёрной Речкой – Ведьмаки, Лярвин хвост, Бандюги… К реке не ходи!

– Почему?

– По кочану! Там чужие. Поймают – надерут задницу так, что мало не покажется!

– Понял,– сказал Горелик со смирением подчиненного, получающего указания от высокого начальства.

– Сбор – ровно через два часа, у этой норы,– мамка коснулась палкой камня, поправила другой рукой опавшую бутафорскую грудь. – Пойдем к Глисте. Смотри, не опаздывай. Глиста этого не любит.

– Понял.

– К завтраку мы должны быть у него.

– Ясно.

– Представлю ему тебя.

– Понятно.

– Итак, наши цели ясны, задачи определены,– провозгласила мамка. – За работу, товарищи!

Получив вводный инструктаж, бесы разбрелись по широким просторам болот собирать для Глисты лакомство. Однако Горелик, несмотря на предостережение Клеопатры, все же направился к реке.

Чудна Чёрна Речка после чумного бодуна, да на отпадном похмелье…

Плакучие ивы склонили к прохладной водице свои зеленые кудри; кусты дикой розы дремлют в прохладных объятиях мутного утра; корявые вербы задумчиво покачивают верхушками в туманной мгле.

Редкое существо – не то птица, не то летающая черепаха – зависнет над кустом конопли, поблескивая перламутровым панцирем в холодных лучах бледного солнца, и полетит к другому берегу – к Ведьмакам, к Бандюкам, к Лярвиному Хвосту…

Доковыляв до реки, Горелый плюхнулся на живот и стал лакать холодную воду. Из-за куста ветлы бесшумно выскользнули две мрачные фигуры. Одна из них нанесла чужаку удар по затылку дубинкой, и Горелик канул в небытие.

Вторая фигура оттянула его за ноги от речки. Тот, что ударил Горелика дубинкой по голове, поддел его носком сапога под ключицу, перекинул на спину и стал осматривать физиономию своей жертвы.

– Ну, что, он? – спросил его напарник (его звали Форс).

– А хрен его в лярвин хвост знает! По описанию, вроде бы он. Вишь, рожа какая мерзкая.

– Ну, рожи-то у них тут у всех мерзкие,– заметил на это Форс. – Ладно, Тюря, давай, вяжи его покрепче. Там разберутся. 

Тюря перекинул Горелика на живот, завел ему руки за спину и связал их веревкой.

– Заткни ему рот,– сказал Форс. – Нам сюрпризы ни к чему.

Всунув в рот беса кусок грязной тряпки, Тюря кивнул на пустое лукошко, валявшееся на берегу и сказал:

– Видать, парень Глисты!

– А мне по барабану, чей он там парень. Плевать я хотел на их бражку.

Произнеся эти слова, Форс презрительно сплюнул. Он подошел к бесчувственному телу Горелого и злобно пнул его носком сапога под ребра. Ребра хрустнули

– Так что, двинули? – сказал Тюря.

– Сейчас,– сказал Форс.

Он отошел к кусту ракиты и помочился. Потом бандюги подняли беса и, держа его – один под руки, а другой за ноги – поволоки вдоль берега. Метров через триста, у указателя с табличкой «Ведьмаки», они остановились.

– Кажись, оклемался,– сказал Форс.

Он спросил у Горелика:

– Стоять сможешь?

Горелик кивнул. Братки поставили пленника на ноги. Тюря вынул у него изо рта кляп и спросил:

– И чей же ты такой будешь, касатик?

– Мамкин,– сказал Горелик, глядя на бандюков круглыми обалделыми глазами.

– Ишь, юморист! – оскалился Тюря, демонстрируя свои крупные лошадиные зубы. – Ну, ничего. Счас тебя враз расколют, кто ты такой есть и чего ошиваешься в этих местах.

Вниз по течению, чуть ниже указателя, стояла на якоре баржа. Надстройка из рифленого металла с плоской крышей занимала почти всю палубу. Со стороны кормы, перед которой стояли братки на берегу реки, стены не было, и в открытое пространство на воду подали отблески красного зарева – словно из поддувала печи. 

– Так как, заткнуть тебе пасть – али будешь молча сопеть в две дырочки? – поинтересовался Тюря.

– Буду молча сопеть в две дырочки,– заверил его чемпион Чёртовни.

– Годится. Но если вякнешь что-нибудь без моего позволения – голову отшибу. Ферштейн?

– Ферштейн.

Тюря с Форсом, ведя пленника под руки, подошли к лодке на берегу реки. Они спустили ее на воду.

– Сейчас я развяжу тебе руки,– сказал Тюря. – Но смотри у меня, без фокусов. Я этого не люблю.

Он развязал веревку на запястьях Горелика. Они сели в лодку и, подплыв к барже, поочередно взобрались по вертикальной лесенке на палубу.

Посреди помещения, в высоком кресле, сидела старуха с таким зловещим лицом, что от одного ее вида кровь стыла в жилах. Рядом стояла невысокая тумбочка, и на ней – ваза с пучками засохшей травы. За ее спиной, в кузнечном горне, алели раскаленные угли. На них лежали щипцы, заостренные крючья и другие орудия пыток. Тюря с Форсом замерли по бокам пленника, вытянув руки по швам.

– Ну? – сказала старуха повелительным тоном.

– Вот, привели,– доложил Тюря. – Шлялся у реки.

Старуха махнула сухой ладошкой:

– Ладно, ступайте.

– А с ним что делать? – спросил Форс.

– Пусть останется.

Подручные ведьмы покинули баржу.

– Аида Иудовна, это вы? – воскликнул Горелик, дрожа от страха, и его гнусная рожа расплылась в льстивой улыбке. – А я-то вас сразу даже и не признал, хи-хи-хи… Богатыми будете!

– Садись,– сказала госпожа Кривогорбатова, указывая Горелику на металлический табутер.

Пока он усаживался, она следила за ним холодным змеиным взглядом.

– У меня к тебе дело.

– Я слушаю вас, Аида Иудовна! Всегда, всегда рад помочь вам всем, чем только могу!

Он осторожно потрогал рукой шишку на затылке, продолжая заискивающе улыбаться.

– Помнится, ты рассказывал мне о своей тетке… как там, бишь, ее зовут?

– О тетке Алине?

– Да, о ней. И об ее волшебной амфоре. Так вот, я желаю знать заклинания, с помощью которых можно превратить этого умника Конфеткина в джина.

– А разве он здесь?

– Не твоего это ума дело.

– Но амфоры-то тут все равно нет?

– Это тебя не касается. Отвечай на вопрос!

– Конечно! Конечно! – заюлил бес. – Я просто так спросил.

– Говори!

Горелый поджал хвост:

– Но… Аида Иудовна, родненькая, золотая моя, ведь я же этого не знаю. Верьте мне,– Горелик прижал ладонь к груди, сообщая своей физиономии выражение собачьей преданности. – Тайну древних заклятий в нашем роду хранит одна лишь только тетка Алина! Она! И только она одна в курсе всех этих дел!

– Да ты, я вижу, решил поиздеваться надо мной? – вскипела Кривогорбатова. – Ах ты, фря! Козявка ты навозная. Ты что же, хочешь уверить меня, будто ни разу не попытался сунуть свой длинный пронырливый нос в дела твоей тетки?

– Аидушка Иудовна, милая моя, дорогая! Вот как на духу клянусь! Один, один лишь только раз в жизни, когда я был еще вот таким вот бесенком,– Горелик опустил руку к своему колену,– я попробовал было подглядеть, как тетка колдует над амфорой – и мне влетело за это так, что я и думать об этом забыл. Вот верите ли, она меня самого чуть в эту амфору не засадила!

– Ну, что ж,– сказала старая ведьма. – По-моему, ты страдаешь амнезией. Но, к счастью, это болезнь излечимая. И у меня имеется чудесное средство от этой хвори. Сейчас мы проверим его на тебе.

Госпожа Кривогорбатова поднялась с кресел и направилась к горну. От нее исходила такая зловещая сила, что Горелик не смел и шелохнуться. Он сидел на табурете, словно пригвожденный к нему невидимыми гвоздями. Старая ведьма взяла с углей раскаленный крюк. Она приблизилась к своей жертве, держа в руке это страшное орудие пытки.

– Аида Иудовна, солнышко, золотая моя... что же это вы собираетесь делать? – побелевшими губами прошептал Горелый.

Лицо ведьмы исказилось в ужасной гримасе:

– Немного освежить твою память. 

Она воткнула Горелику крюк под ребро. Бес заорал благим матом:

– А-а! Вспомнил! Вспомнил! Аида Иудовна! Я все, все вспомнил!

Прут задымил, потянуло паленым мясом. Стоявшие на берегу братки – Тюря и Форс – услышав этот нечеловеческий вопль, в ужасе бросились наутек. Лицо Кривогорбатовой пылало сатанинской радостью.

– Ну? – прошипела старуха.

Бес, дрожащим голосом, произнес заклинания.

– Ладно,– сказала ведьма. – Сейчас я проверю это. Оставайся пока тут.

Она подошла к горну и постучала по его боковой стене крюком. Из поддувала выскочили два маленьких черта.

– Присмотрите пока за этим пронырой,– распорядилась ведьма. – Глаз с него не спускать. Я скоро вернусь.

Она обернулась к Горелику:

– И если ты меня обманул…

Старуха не окончила фразу, но посмотрела на цирика так, что тому все стало ясно и без слов.

Ведьма достала из тумбочки волшебную амфору и подошла к метле, прислоненной к стене у входа. Она уселась на нее верхом, взмыла вверх и улетела на другой берег реки.

 

Продолжение

Продолжение на сайте "ПЛАНЕТА ПИСАТЕЛЕЙ"

Прочитано 93 раз Последнее изменение Воскресенье, 28 января 2018 12:22
Николай Довгай

Живу в Херсоне. Член Межрегионального Союза Писателей Украины. Автор этого сайта. 

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Комментарии   

+1 # Николай Довгай 28.01.2018 11:34
Володя, тогда вопрос из жизни - не из сказки. Каким образом апостол Павел был восхищен на небеса? При этом он сам не знал, находился ли он в духе или же в теле. И, наконец, самый убийственный аргумент. Иисус Христос, находясь в своем физическом теле, на глазах у своих учеников, вознесся в небо. Итак, насколько и каким образом миры духовные и физические могут проницать друг в друга, мы не знаем, для нас это тайна. Ну, а в сказке, как ты верно заметил, все возможно. И никаких преград для авторской фантазии нет. 8)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
+1 # Владимир Кучеренко 25.01.2018 08:09
Хорошо написано. Но все же я запнулся в отдельных местах. Как я понимаю, Кривогорбатова и Горелик попали в мир духовный и имеют тела несколько отличающиеся от плоти. И как Кривогорбатова теперь может влиять на дела в том мире, откуда ее вывез Змей в недееспособном виде? Хотя это сказка, где все возможно... :lol:
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

dovgay nik

Николай Довгай

pravoslavniy 2

Творчество наших друзей

Архив рассылок